ему постоянную популярность
ему постоянную популярность и неограниченную власть. Не намного лучший и губернатор Закарпатья Сергей Устич. Закарпатский Рух официйно требует снять Устича с его должности.”
Вот, собственно, суть этого огромного, шпальтового, материалу. Но разве подобное изложение фактов может заинтересовать кого-то, кроме разве что иностранца, которому что Закарпатье, что Подунав’я, что Дальний Восток – все равно !? Это был бы “материял о достижении и недостатках, в лучших традициях застойной журналистики. “ – то, чем это не является, по словам самого автора. На этот скелет, составленный из фактов, автор должен нарастить плоть из интеллектуальной информации, в мертвое, только что слепящееся, из пороха тело материала – вдохнуть душу, жизнь. Вот оно, высокое назначение журналиста! Но меньше с тем; прослеживаем основные приемы, с помощью которых автор делает свое произведение сугестивним, модульным и концептуальным.
1. Прежде всего автор избирает экспрессивную, публицистическую форму изложения материала. Она требует от читателя определенного состояния сознания. Уже эта манера – риторические вопросы, короткие сентенции, собственные суждения, многочисленные тропы, – выражает сугестивнисть. Попытки воспринять подобный текст в ключе прямой информационной функции факта непременно закончатся фиаско: он направлен на интеллект человека, на его способность анализировать информацию и видеть в ней то, которое не говорится словами прямо, проводить параллели, самостоятельно определять закономерности. Вот, например: “Навтиь вино-водочные изделия местного изготовления (прощавай, “Трояндо Закарпатья”?) уступили место импортированной продукции далеко не лучшего качества”. В дужках, во-первых, указано конкретное название продукции местной вино-горилчаной промышленности, которая, как предусматривается, должна быть знакомой читателю. Это указание вызывает у читателя подсознательные упоминания или ассоциации и формирует его отношение к данному факту (какое могло бы и не сформироваться, если бы не эта ремарка). Риторический характер вопроса, во-первых, указывает на незавершенность этого приговора (“возможно, “Розе Закарпатья” еще и не конец, - все в наших руках”), во-вторых, опять-таки дает читателю пространство для размышлений.
2. Автор использует статистические данные, но, хорошо ведая, что голые цифры и факты немногим о чем говорят, комментирует их почти везде, предоставляет им художественного оформления, украшает. Впрочем, отсутствие комментариев к факту иногда делает его сугестивним. Например:” Худобинка, что ее продает КГСП, в среднем весит 277 килограммов, свинку, – 80. Да и такой негусто. . . “ Для человека, который не знает в порядке животноводство, эта информация о массе животных ничего не значит. Но вместо того, чтобы для сравнения приводить средние показатели, автор следующей фразой указывает на то, что такая масса является малой или и мизерной. Человек же, которому приведенные цифры понятны, просто не уловит этот подтекст, восприняв факт как факт, без побуждения к анализу.
3. Язык – очень и очень важный аспект. Она всегда является непрямым указанием на вещателя: иногда одно слово через язык, из которого оно происходит, рисует целостный характер человека, которому оно принадлежит. Например, вместо того, чтобы указывать на то, что в Ужгороде и в целом в закарпатских городах населения паталогично русифицировано, автор расшифровывает аббревиатуру “РИО” как “Ратушняк и остальные», приводит цитаты из агиток ужгородского мэра русским языком – и читателю уже не нужно ничего объяснять. Поскольку имя Ратушняка в тексте вспоминается в контексте преступности и мафии, читатель подсознательно ассоциирует русский язык, ненормальный дл Западной Украины, и эти реалии, чем и достигается – на сугестивному уровни – реализация концептов, задуманных автором.